МЕДНЫЕ ТРУБЫ, ВОДА И ОГОНЬ.


Аркадий Константинов

Потому ещё Великая, потому Отечественная, что сражались в ней все, даже те, кому вроде бы надлежало заниматься сугубо мирными «дальнетыловыми» делами. Включая колёсные, почти беззащитные пароходы Камского речного пароходства. Вели их наши выпускники, из наших курсантов было сформировано несколько экипажей (например, девичий на буксирах «Военмор» и «Студент»).

С первого дня – участие в транспортировке эвакуируемого с прифронтовых территорий населения, предприятий, художественных ценностей, раненых бойцов. Обратным потоком – подкрепление, оружие, боеприпасы.

Начало навигации 1942 года отметили митингом, на котором пароходству – победителю соцсоревнования вручили переходящее Красное знамя. Митинг открывает начальник политотдела КРП т. Золотов. Он говорит о большой награде, которую завоевали речники /…/, о том, что надо работать еще лучше.

Легко пообещать, да трудно сделать. Нефтеносные районы отрезаны. Горюче-смазочных веществ в обрез. Приходится использовать давний опыт: экономя мазут, приспосабливать топки под дрова; в качестве смазки применять смесь из машинного масла и жидкого известкового раствора.

Среди первых «новшество» внедрили на грузопассажирском судне «Вера Фигнер», ведомом П.И. Михалевым (заочником-стажистом выпуска 1941 года).

Весной – в начале лета, судно, в основном, перевозило «контингенты трудмобилизованных»: на заготовку древесины, на оборонные предприятия, на стройки, в школы фабрично-заводского обучения. Из Поволжья – советские немцы, чуваши, мордвины; из Средней Азии – узбеки и таджики… Разные люди со схожими биографиями. Ноев ковчег, да и только.

Наряду с четырнадцатью другими судами Камского речного пароходства, «Вера Фигнер» стала санитарно-транспортным судном. Вошла в оперативное подчинение управления тыла Сталинградского фронта и Волжской военной флотилии. Красный флаг торговых судов СССР заменили синим флагом вспомогательных кораблей ВМФ. На тенте нарисовали огромный красный крест. Установили зенитный пулемёт. В каютах оборудовали посты первичной санобработки и сортировки, перевязочные пункты и операционные. Экипаж дополнили медиками.

Оцени, читатель, какие профессионализм, мужество, силу духа нужно было иметь, чтобы, рискуя жизнью, доставлять к волжской твердыне военные грузы, а оттуда раненых!

В.И.Чуйков – командующий 62-й армией, оборонявшей Сталинград, вспоминал: «Водные перевозки продолжались и глубокой осенью, несмотря на сильные ветры, мороз, подвижные льды, удары вражеской авиации, артиллеристский и минометный обстрел. Речники творили исключительно героические дела. Я сам наблюдал ночью, как суда метр за метром, с разгона пробивая путь среди льдов, шли по Волге к берегу. Не будь их, возможно, 62-я погибла бы без боеприпасов и продовольствия, не выполнив своей задачи».

А вот что врезалось в память одного из моих наставников, профессора Пермского госуниверситета Л.Е. Кертмана: «Нас, раненых, эвакуировали из-под Сталинграда на пароходе. Волга была в огне, горела вода. /…/Над рекой всё время кружили немецкие самолёты и почти в упор расстреливали нас. /…/ Ничего страшнее, ни до, ни после я не испытывал в своей жизни».

И на госпитальной койке, чуть сомкнет глаза, будут зависать над ним вражьи крылья. Отчеканятся стихотворными строками:

«Сегодня слезами залита,
Как ливнем, родная земля.
И чёрная тень мессершмитта
Ложится на наши поля».

Бомбы, снаряды, пулемётные трассы… Страшно! О.К. Селянкин, военный моряк, защитник Сталинграда, впоследствии, наш преподаватель и писатель дополнит: «Но страшнее всего были мины. Коварный враг ставил их в самых неожиданных местах. /…/ Иногда долго лежит такая мина на дне. Затянет её песком, обрастёт она водорослями, прикорнёт под ней какой-нибудь сом. Течение играет его усами, блаженствует сом, переваривая проглоченную рыбёшку. И вдруг вздрогнут на берегу деревья..: на мине взорвался пароход».

Мины, сброшенные в Волгу с самолетов, каждая весом по 400 килограммов, предназначались для поражения крупногабаритных морских судов. Речной пароходик взрывом разносило в клочья. Приходилось маскировать навигационные знаки или ставить ложные, чтобы фашисты сбрасывали мины в стороне от фарватера. Бакенщики дежурили по ночам, отмечая места сброса мин.

Ветеран труда Е.З. Болтачева многое рассказала мне о том, как тогда она и её подруги – студентки Оханского педучилища, они же сандружинницы при госпитале №2568, разгружали с судов раненых. С «Веры Фигнер», с «Веры Засулич», с «Софьи Перовской». – «Как-то раз прибыл теплоход «Сталинская конституция». Немцы его сильно бомбили. Кругом пробоины, бортовые ограждения искорёжены, окна выбиты, в трюме по щиколотки вода. Большинство раненых истощены».

А.И. Дубровский, капитан парохода «Память Гурьянова» (выпускник-стажист 1939 года): «Переоборудованное под госпитальное, судно имело на тентовой палубе пушку и спаренную пулеметную установку. Были, конечно, и опознавательные знаки Красного Креста. Под Сталинградом мы посадили около пятисот раненых и взяли курс на Казань. Около пристани Дубровка в небе показался немецкий самолет. На судне объявили тревогу, и команда разбежалась по боевым постам. Фашист спикировал и бросил бомбу, разорвавшуюся далеко впереди. Вторая бомба легла ближе — за кормой. Пулеметная очередь прошила тент, под которым лежали раненые. В машинном отделении находился механик тов. Костарев. По команде с капитанского мостика он развил предельную скорость. Пароход задрожав, рванулся вперед. Удачным маневром удалось вывести судно из-под удара. Когда стервятник понёсся на третий заход, девушки-зенитчицы с кормы поймали его в прицел. Мгновение и он, задымившись, круто повернул к берегу, врезался в него и взорвался. Наша радость была неописуемой».

При предельно допустимой пассажировместимости в пределах 500 человек, наши суда, брали на борт, оседая чуть ли не по иллюминаторы, и по тысяче-полторы-две раненных воинов.

Герои! Пусть далеко не всегда названные и отмеченные наградами.
1944-1945 годы. «Вера Фигнер», ведомая капитаном К.В. Глушковым – и плавучий эвакогоспиталь, и грузотранспортник по линии Молотов – Горький – Рыбинск.

Победу ждали… Знали – вот-вот. И всё же весть о ней потрясла. Рванул Глушков ручку гудка, и разнеслось над Камой – протяжно, ликующе! И из ракетницы – салют! И обнялся-расцеловался со всеми! Скромно, но от души отметили 9 мая 1945 года на «Вере Фигнер».

А вскоре Глушкову выпала дальняя дорога. В поверженную Германию. Его включили в комиссию по приёмке трофейных судов. В один только Волжско-Камский бассейн таковых поступило около 1500. Представляете, какой труд проделал наш земляк? Некоторые «немцы» поныне на плаву.

Закончу строками, написанными Михаилом Левиным – тоже нашим выпускником, ветераном водного транспорта, журналистом, поэтом:

Дым пароходов над водой
Сливался с дымом Сталинграда.
Весь день гремела канонада,
Металось пламя за кормой.
Знал капитан – возврата нет.
Лихое будет испытанье.
Но надо выполнить заданье –
Защитникам доставить хлеб.
Как избежать плавучих мин
И бомб, летящих с небосвода?
Весь опыт жизни, год от года,
Был в этот час необходим.
Вот слева – взрыв. И был таков.
Шёл пароход на дно недолго.
И жадно принимала Волга.
Команды камских речников.
Когда наступят холода
И выдыхаться станут фрицы,
Об лёд обламывая плицы,
Не бросят ратный труд суда.
И час настал! Хоть не легки
Народу выпали страданья.
Вливались в бурю ликованья
И пароходные гудки.

Другие публикации